Зона 51 - Патрик О`Лири

красной ливрее с золотыми эполетами и кантом. Он окинул голую компанию – солдат, ученых, президента и двух его агентов, – жизнерадостным взглядом; у него были румяные щеки и седая шевелюра. Весьма очаровательный весельчак в приподнятом настроении – те, кто встречал его впервые, нередко думали, что он бы легко мог исполнить эльфа в торговом центре.

Если бы кто-то был хотя бы немного внимателен, заметил бы, каким чрезвычайно формальным стал язык тела ученых. Солдаты усмехнулись. Они решили, что это последний уровень той системы безопасности, о которой их предупреждали. Настолько секретный протокол безопасности, что о нем никто не знает.

Они и не воображали, что уже прибыли.

– И чем могу вам помочь, господа? – Легчайший намек на ирландский говор.

– Посетители, – сказал старший ученый.

– В такой-то час? И всех проверили?

– Конечно, – сказал ученый. – Высшие уровни. Величайшее доверие.

Красный швейцар, засунув большие пальцы в карманы красного жилета, оглядел прибывших с дружелюбной улыбкой.

– Я вас заверяю, – пролепетал ученый. – Высшие уровни. Высочайшее доверие.

Красный швейцар сложил руки на груди и воздел белые кустистые брови.

– Ради бога – это же сам президент! – воскликнул ученый.

– О, его-то я узнал. Я не уверен насчет того, зеленого. Можно узнать ваше имя?

Очевидно, он говорил об охраннике. Том, кто стоял, сложив обе ладони на паху, чьи мускулы обещали с легкостью воплотить любую угрозу по его выбору. На правом плече – татуировка кровоточащего сердца и под ней надпись: «Semper Fi» [21].

Голый человек с чемоданом отодвинулся, солдат подошел к коротышке и с презрением взглянул на него сверху вниз.

– Дьюи. Сержант Джеймс Дьюи. Почетный караул.

– «Мокрая» работа?

– Пятнадцать лет службы. Афганистан. Пакистан. Сербия. Ливия. Ирак.

– Второе имя ребенка? – спросил красный человечек с таким видом, будто беседовал за чаем. Солдат сделал паузу.

– У меня двое детей.

– Это хорошо. – Красный человечек улыбнулся. – Я имел в виду тайного.

Солдат сглотнул.

– Лиза. То есть Лиза Мари. Второе имя – Мари.

– Прямо как у Элвиса! – рассмеялся красный человечек. – Замечательное имя. И где сейчас Лиза?

После паузы солдат ответил:

– Не знаю.

Другой солдат встал перед главнокомандующим. Так аккуратно, что если не следить, то и не заметишь.

Коротышка поцокал языком. И печально взглянул в глаза сержанта Дьюи.

– Трудно, как же трудно отцу расставаться с ребенком. Можете снять палец со спускового крючка.

Солдат достал оружие, которого у него не было.

– Теперь аккуратненько положите на пол.

Сержант Дьюи колебался.

– Человеку ваших талантов и преданности, чтобы исполнять свой долг, не нужно другого оружия, кроме собственных рук.

Солдат присел и положил пистолет, которого не было, на пол, который был.

– Теперь, – сказал маленький швейцар, – пожалуйста, посидите на том диване. Вы молодец. Сделали все, что сделал бы любой отец, чтобы спасти свою дочь. Вы вовсе не плохой мальчик. Вы очень-очень хороший. Теперь подите. Присядьте.

Сержант Дьюи с облегчением выдохнул, уронил голову, развернулся и отошел к плюшевому красному бархатному дивану под ростовым портретом Вудро Вильсона в резной золотой раме.

– Вот так, – сказал коротышка. – Замечательно. – Повернулся с кривой ухмылкой к старшему ученому. – «Высшие уровни», – повторил он, усмехаясь. Потом обратился к остальным.

– А теперь, господа, прошу выслушать. Я попрошу вас всех о большом одолжении. Смотрите на вращающуюся дверь.

Все взгляды обратились к двери.

– Конечно, не ты, братец. Ты же у нас специалист по памяти. Ты ничего с собой поделать не можешь.

Черный улыбнулся.

– Смотрю, выпиваешь в последнее время.

– Это не проблема, – ответил Куп. Швейцар поднял белую густую бровь.

– Как скажешь.

Потом Лепрекон призвал прибывших к порядку.

– Господа! Представляю вам Вращающуюся Дверь! Прелестное произведение искусства, не находите? Попрошу вас ею полюбоваться, пока занят небольшим делом. Не отворачивайтесь от двери – по любому поводу. А еще попрошу, когда покинете этот красивый вестибюль, уносить с тобой только самые приятные воспоминания о своем коротком посещении. Вы пришли; вы исполнили свой долг; вы защитили своего командующего; вы ушли, ничего не зная. Следующие шестьдесят секунд вы не видели и не слышали ничего, кроме вращающейся двери.

Красный коротышка вышел из их поля зрения.

Кто бы из них был способен делать что-либо еще, кроме как любоваться работой мастеров, наверняка трудившихся целыми месяцами, чтобы создать эту прелесть, эту музыкальную шкатулку, эту карусель из изящного резного стекла в раме из полированного золота – внимание к деталям просто-таки завораживало. Натуральное пиршество воображения из другой эпохи. Эпохи, не стыдившейся красоты – красоты любой ценой. Их восхищение доходило до экстаза. Даже бесшумная щетка из солового лошадиного волоса на вращающемся основании сметала всю пыль и помехи с самой что ни на есть элегантной простотой.

– А теперь, – сказал красный человечек, возвращаясь в их поле зрения. – Чем могу помочь?

Президент сделал шаг вперед.

– Сэр, мне снова нужен ваш совет.

Коротышка задумчиво кивнул.

– Тогда прошу ко мне в кабинет. – Он пригласил президента короткой ручкой. Мозоли на ней не сошли даже после шестидесяти лет плена.

Они вошли во вращающиеся двери. Президент заметил, как они завертелись так быстро, что он уже не видел нервных ученых, неподвижного солдата или своих крысиных помощников – только пятно красок, гудевшее вокруг коконом спокойствия, пока не остались только он и красный человечек, от которого пахло Рождеством: сосной, мятой и горячим какао.

Президент наслаждался этими мгновениями. Он вновь почувствовал, что имеет особую привилегию – все ответы на контрольную еще до того, как она началась. Он знал, что другие главы стран обзавидовались бы этому изумительному кладезю знаний, этому маяку откровений, который светил только ему и его ученым.

Но там, где ученые видели шпаргалку для патентов и стелс-технологий, а генералы – тактическое преимущество в разработке вооружений, президент в той безмолвной шахматной игре, что он разыгрывал у себя в уме, видел дерзкую стратагему. Идеальную двойную ловушку. Он-то сразу раскусил, что этому Санте, этому пойманному пришельцу, который превратился у них в плену в карликового Святого Ника, можно доверять только в одном: он соврет. Черт, да разве само его имя – не палиндром Сатаны, самого Отца Лжи? Президент не верил ни единому слову этого лилипута. Больше того: он собирался его очаровать, использовать. Ведь он знал: это существо – не то, чем кажется. Здоровяк ему все уже рассказал: это инопланетянин со своими инопланетными целями. Его хитрая личина только подтверждает подозрения. И президент твердо решил выслушать советы и поступать ровно наоборот. Это они придумали вместе со Здоровяком. Хотя он по сей день сомневался, чья именно это идея. А, да какая разница. Это их Кошмарный